Предметы искусства звериного стиля...

ПРЕДМЕТЫ ИСКУССТВА ЗВЕРИНОГО СТИЛЯ ИЗ МУЗЕЕВ ПРОВИНЦИИ ГАНЬСУ И ПРОБЛЕМА ГЕНЕЗИСА СКИФОИДНЫХ КУЛЬТУР ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ.

 Центральноазиатский историко-культурный регион на протяжении периодов древности и средневековья играл важную роль в этнокультурной истории кочевого мира.
Особый интерес в истории Центральной Азии представляют периоды бронзового и раннего железного веков. В это время произошло становление культурно-хозяйственного типа кочевых скотоводов, была освоена бронзолитейная железоделательная металлургия, сложились характерные элементы кочевой культуры.

Различным аспектам изучения культур бронзового и раннего железного веков Центральной Азии посвящена обширная научная литература. Среди актуальных проблем исследования древней истории центрально-азиатского региона самостоятельный интерес представляют материалы кочевых культур скифского облика с территории Ордоса и сопредельных районов, расположенных к северу и западу от территории древних государств Китая.

Изучение и этнокультурная атрибуция этих археологических находок имеют важное значение для решения вопросов культурогенеза и этногенеза древних кочевников Центральной Азии.
Об этнической принадлежности кочевых племен, населявших "северные земли" древнего Китая и известных в источниках под названием "ди" в научной литературе высказаны разные мнения. А. Масперо считал, что ди были родственны древним китайцам и отличались от них уровнем развития культуры. Ф. Хирт, В. Эберхард, Ма Чаншоу относили ди к тюркоязычным народам. М. В. Крюков, развивая точку зрения Го Можо, высказал мнение о принадлежности ди к этническим группам скифского мира [Крюков, Софронов, Чебоксаров, 1978, с. 183]. Г. Е. Грумм-Гржимайло предположил, что ди, дили и динлины были одним и тем же народом [Грумм-Гржимайло, 1926, с. 15]. Л. Н. Гумилев считал, что термин "динлин" был полисемантичным и обозначал население северной периферии хуннских владений [Гумилев, 1959, с. 19]. Племена ди "появились на горизонте древнекитайской истории в VII в. до н. э.", т.е. в период складывания и распространения культур скифского облика в кочевом мире степей Евразии [Крюков, Софронов, Чебоксаров, 1978, с. 179]. Племенами ди было создано несколько государственных образований на северных окраинах древнего Китая. "Белыми ди" было создано государство Чжуншань [Крюков, Софронов, Чебоксаров, 1978, с. 184]. С культурой племен ди М. В. Крюков связывает находки предметов скифского облика - кинжалов, бронзовых котлов изделий, выполненных в зверином стиле из Ордоса и северного Китая в целом [Крюков, Софронов, Чебоксаров, 1978, с. 184, рис. 21]. По его мнению в ханьское время племена ди обитали в провинциях Ганьсу и Сычуань, вели оседлый образ жизни, занимались земледелием, в то время как динлины были кочевниками, обитали частью в Минусинской котловине, частью - на северных границах Китая [Крюков, Переломов, Софронов, Чебоксаров, 1983, с. 63, 74].

Материалы из раскопок в провинции Хэбэй были проанализированы С. А. Комиссаровым. Он согласился с принадлежностью предметов вооружения и вещей, выполненных в зверином стиле белым ди, создавшим государство Чжуншань, однако усомнился в том, можно ли эти комплексы связывать "непосредственно со скифами" [Комиссаров, 1988, с. 102].

В свое время автор настоящей статьи поддержал точку зрения Г. Е. Грумм-Гржимайло о тождестве ди и динлинов и принадлежности этим племена культуры херексуров и оленных камней [Худяков, 1987а, с. 141; Худяков, 1987в, с. 160]. Против подобного отождествления выступил С. С. Миняев, сославшись на различия в написании данных терминов в китайской иероглифике.

В последние годы среди специалистов по древней истории и археологии Центральной Азии развернулась дискуссия об этнокультурной принадлежности памятников скифского времени в Ордосе. Китайские ученые Тянь Гуаньцзинь, Го Сусинь считают, что памятники этого времени принадлежали племенам гуйфан, сяньюнь и белым ди, которых они относят к предкам сюнну [Комиссаров, 1988, с. 101]. Иначе оценивает эти памятники С. С. Миняев. Он считает, что материалы из раскопок могильников Таохунбала, Гунсухао, Маоцингоу, Сигоуцань и других памятников позволяют "выделить в Ордосе еще одну провинцию скифского мира, культурный комплекс которой по основным признакам отличен он сюннуского" [Миняев, 1991, с. 109]. Происхождение сюнну исследователь связывает с "культурой верхнего слоя Сяцзядянь" в южной Маньчжурии [Миняев, 1987, с. 144].

С. А. Комиссаров поддержал мнение китайских исследователей в том, что памятники "ордосской культуры бронзового века", включая предметы искусства звериного стиля, должны относиться к "протосюннуской и раннесюннуской традиции" [Комиссаров, 1988, с. 101]. В отношении этнической принадлежности "культуры верхнего слоя Сяцзядянь", он присоединился к точке зрения китайского ученого Цзинь Фэньи, который считал, что данная культура принадлежит племенам дунху [Комисаров, 1987,с. 42].

Т. О. Холльманн опубликовал материалы раскопок могильника Таохунбала, что существенно расширило возможности использования этого комплекса для анализа этнокультурной ситуации в Ордосе в скифское время [Hollmann, 1987-1988, s. 243-257].

Оригинальную гипотезу происхождения хуннской культуры предложила Н. В. Полосьмак. Она считает, что хуннская культура происходит от тасмолинской культуры центрального Казахстана. Племена тасмолинской культуры переселились из Казахстана через северо-западный Алтай и западную Монголию в северный Китай, где стали одним из компонентов хуннской культуры [Полосьмак, 1990, с. 105].

Существенные разночтения в оценках комплексов скифского времени из северного Китая обусловлены нерешенностью проблем культурогенеза в периоды бронзового и раннего железного века на сопредельных территориях Центральной Азии.

Длительное время находки предметов, относящихся к позднему бронзовому веку с территории Монголии и Саяно-Алтая рассматривались в рамках карасукской эпохи. В Забайкалье подобные материалы связывались с культурой плиточных могил. В последние годы в связи с обобщением данных по археологии бронзового и раннего железного века в Забайкалье в работах Ю. С. Гришина, И. И. Кириллова, А. Д. Цибиктарова и др.; в Монголии в трудах В. В. Волкова, Э. А. Новгородовой, Д. Наваана, Д. Цэвээндоржа; в Саяно-Алтае в публикациях М. П. Грязнова, А. Д. Грача, Д. Г, Савинова, В. И. Молодина, В. Д. Кубарева и др., существенно расширились возможности для осмысления этнокультурных процессов [Гришин, 1981, с. 99-187; Кириллов, Кириллов, 1985, с. 22-33; Цибиктаров, 1988, с. 40-59; Волков, 1967; Волков, 1981; Новгородова, 1989; Наваан, 1975; Цэвэндорж, 1980; Грязнов, 1980; Грач, 1980; Савинов, 1980; Кубарев, 1979; Молодин, 1992, с. 25-33]. По мере накопления археологических материалов на сопредельных территориях Центральной Азии, недостаток информации о памятниках кочевников бронзового и раннего железного веков из северных районов Китая ощущается все острее.

В этой связи может представлять определенный интерес коллекция предметов искусства звериного стиля из музеев провинции Ганьсу, с которыми имел возможность ознакомиться автор настоящей статьи во время работы экспедиции ЮНЕСКО по проекту "Шелковый путь" на территории КНР в 1990 г. [Худяков, 1991, с. 72].

В музее провинции Ганьсу в г. Ланьчжоу экспонируются предметы, выполненные в зверином стиле, найденные на памятнике Юн Дэнд. Они помещены в экспозицию, в которой выставлены экспонаты периода Чуньцю - "Весны и осени" (770-476 гг. до н. э.). Среди находок - бронзовое навершие в виде головы орла и бронзовая бляха, изображающая свернувшегося в кольцо хищника. Оба предмета сопровождаются увеличенными цветными фотографиями, причем фото бляхи существенно отличается от выставленного экспоната и сделано явно с другого оригинала. Юн-Дэндские находки отнесены к культуре сюнну. По разъяснениям китайских коллег термин "сюнну" применительно к экспонатам из музеев Ганьсу означает "кочевники". Выяснить обстоятельства их нахождения не удалось.
В музее г. Чжанье, расположенном в храме Большого Будды, в экспозиции, в которой помещены находки доханьского периода, экспонируется две бронзовых скульптуры оленей, найденные в местности Лун-чи. По представлениям работников музея эти предметы могут относиться к культуре сюнну. Обстоятельства их обнаружения не удалось выяснить.
Орлиное навершие из Юн Дэнда имеет шарообразную голову с массивным клювом и короткую коническую втулку с отверстием для крепления к древку. Голова полая со сквозным округлым отверстием наверху. У орла изображены округлые рельефные глаза, окаймленные сплошными и несомкнутыми концентрическими кругами. Внешний - несомкнутый, витой. В нижней части головы изображены спиралевидные украшения и сетчатый орнамент. Клюв орла массивный, слегка загнутый вниз (рис. 1).
Подобные изображения орлиных голов в характерной стилизованной манере передающие образ хищной птицы широко распространены в искусстве кочевников скифского времени [Хазанов, 1975, с. 56]. Орлы изображались на скифских навершиях, символизирующих мировое дерево. Такие предметы использовались во время религиозных церемоний [Переводчикова, Раевский, 1981, с. 47]. Головы и клювы орлов украшали навершия кинжалов, головных уборов, колчанные крюки, бляшки, служившие украшениями одежды, пояса, сбруи у кочевников скифского времени всего степного пояса Евразии. Широкое распространение в прикладном искусстве образ орла получил в раннескифский период, хотя продолжал бытовать и позднее.

Популярность этого образа в искусстве звериного стиля исследователи связывают с ролью орла в мифологических представлениях индоевропейских и иранских народов. У древних ираноязычных кочевников орел являлся символом неба и солнца, маркером вершины мироздания [Переводчикова, Раевский, 1981, с. 47]. Одновременно орел символизировал и верховную царскую власть, подчеркивал ее божественное происхождение [Акишев, 1984, с. 42]. Распространение этого образа в кочевой среде связывается с возрастанием роли войны и военной аристократии в кочевом обществе [Хазанов, Шкурко, 1976, с. 43-44].
Бронзовые бляхи из Юн Дэнда в виде свернувшегося в кольцо хищника отличаются значительным своеобразием. У них маленькая голова, длинные уши с округлыми или приостренными концами, длинная шея, массивные грудь и круп, длинное узкое туловище, короткие ноги, длинный хвост. Над хвостом изображено стилизованное пламя. По своим размерам пламя почти равновелико фигуре свернувшегося в кольцо хищника, так что это двойные бляхи. Хотя между обеими бляхами наблюдается большое сходство, они не тождественны. По-разному изображены морды и уши хищников. У хищника с первой бляхи изображен глаз, на второй бляхе он не просматривается. Сквозное округлое отверстие в центре на первой бляхе образовано передней ногой и туловищем хищника, на второй бляхе между отверстием и туловищем есть пространство. Но главное различие между бляхами в форме бушующего пламени. На первой бляхе пламя изображено округлым с двумя фигурными и скобчатыми прорезями и загибающимся выступом наверху (рис. 2). На второй бляхе пламя показано двумя овальными фигурами с тремя прорезями в нижнем ряду, двумя прорезями в верхнем и выступом наверху (рис. 3).

 Изображение свернувшегося в кольцо хищника является популярным сюжетом скифо-сибирского искусства. Чаще всего изображались кошачьи хищники - тигры, пантеры, барсы. Подобные бляхи получили широкое распространение в раннескифское время на обширной территории евразийских степей от Причерноморья до Саяно-Алтая и Ордоса [Мелюкова, 1989,с. 101; Руденко,1960, рис. 3; Грязнов, 1980, рис. 15, 4; Крюков, Сафронов, Чебоксаров, 1978, рис. 21, 1]. В скифском и сарматском искусстве встречаются бляхи, изображающие свернувшихся в кольцо хищников с длинной мордой, т.е., вероятно, волков [Мелюкова, 1989, табл. 39, 53; Смирнов, 1976, рис. 1, 2, 4, 5]. Ряд исследователей оценивали образ хищника в скифо-сибирском искусстве в качестве местной переработки традиционных образов искусства стран древнего Востока, благодаря чему кошачьим хищникам были преданы "волкообразные черты" [Кубарев, Черемисин, 1987, 103]. Подобные черты, - приостренные уши и длинный хвост - присутствуют и на Юн-Дэндских бляхах, т.е. можно думать, что на них изображены волки или собаки.

Поза свернувшегося в кольцо хищника нередко сравнивается с позой эмбриона [Акишев, 1984, с. 48]. Поза юн-дэндских хищников имеет существенные отличия от традиционного канона скифо-сибирского искусства. Обычно на подобных бляхах морда хищника изображалась в профиль с оскаленной пастью, реже анфас. Передние и задние ноги хищника соединялись в центре бляхи, образуя симметричную фигуру, хвост загнут вдоль крупа, конец хвоста свернут в кольцо. На юн-дэндских бляхах голова хищника показана сверху, так что видны оба уха, морда спрятана под бедро, ноги уперты в туловище или шею, хвост охватывает голову и шею. В подобной позе спят собаки. Вероятно, юн-дэндские хищники изображены спящими. А. К. Акишев считал, что скифские хищники свернувшиеся в кольцо, представляют собой "знак космического либо эсхатологического огня" [Акишев, 1984, с. 48].
На бляхах из Юн Дэнда изображен огонь, бушующее пламя. Этим они существенно отличаются от традиционных скифо-сибирских изображений свернувшихся в кольцо хищников. Вероятно, на юн-дэндских бляхах изображен первоначальный, исходный вариант сюжета, в буквальной форме передающий смысл изображения, получившего широкое распространение в искусстве скифского времени.


Бронзовые олени из Лун-чи выполнены в характерной манере для раннескифского искусства. Это объемные литые скульптуры. У оленей вытянутые морды, округлые глаза, приостренные уши, стилизованные, откинутые на спину рога, выгнутые шеи, укороченные туловища, короткие ноги, выделенные копыта. У одного из оленей в основании копыт имеются петли для крепления к какой-то подставке (рис. 4, 5).


Олень - наиболее распространенный образ скифо-сибирского искусства звериного стиля. Изучению этого сюжета посвящена обширная научная литература [Членова, 1962, с. 162; Мартынов, Бобров, 1974, с. 66-68; Черников, 1965, с. 25; Акишев, 1984, с. 39]. В результате классификации изображений выделены разные стадии в передаче этого образа. Лун-чинские олени сочетают в себе черты реалистичных изображений оленей "в позе внезапной остановки" и стилизованных "в летучем галопе". Поза лун-чинских оленей в наибольшей степени характерна для раннескифского времени [Грязнов, 1980, с. 55]. Олень обычно интерпретируется в качестве космического, "небесного коня", "оленя-солнца" и т.д. [Мартынов, Бобров, 1974, с. 69-73]. В. А. Абаев связывает этот образ с этнонимом ираноязычных кочевников древности - "сака" [Абаев, 1949, с. 37]. Ряд исследователей ставит этот вывод под сомнение [Хазанов, Шкурко, 1976, с. 45].

В целом, коллекция находок предметов искусства звериного стиля из музеев провинции Ганьсу, по нашему мнению, должна относиться к раннескифскому времени. Не останавливаясь подробно на проблеме происхождения представленных в коллекции предметов, изображающих популярные образы искусства звериного стиля, считаем, что эти вещи могли попасть на территорию провинции Ганьсу вместе с кочевниками - носителями культуры раннескифского облика из Центральной Азии. В бронзовом веке на территории Саяно-Алтая, Монголии, Забайкалья и Восточного Туркестана распространилась культура херексуров и оленных камней [Худяков, 1987в, с. 157]. В искусстве данной культуры был широко представлен образ оленя, изображавшегося в характерной манере во всех деталях соответствующей оленями из Лун-чи. Встречаются на оленных камнях, хотя и значительно реже, изображения хищников, в том числе, свернувшихся в кольцо [Волков, 1981, табл. 115]. Некоторые из них интерпретируются в качестве изображений собак [Савинов, 1980, с. 319].

Распространение этой культуры в бронзовом веке по территории Центральной Азии происходило из западной Монголии в восточном направлении. Ее распространение связано с применением в военном деле боевых колесниц и внедрением военно-аристократической колесничной символики в сферу идеологии. Период успешного применения боевых колесниц завершился в степной зоне Центральной Азии с освоением верховой езды и конного боя в рассыпном строю. Произошло это на рубеже бронзового и раннего железного веков, когда культуру херексуров и оленных камней сменяют культуры раннескифского времени [Худяков, 1987в, с. 159]. Если на территории Саяно-Алтая, западной Монголии и Восточного Туркестана это были скифоидные и сакские культуры, генетически связанные с культурой херексуров и оленных камней, то из Забайкалья и восточной Монголии, носители этой культуры, европеоидное кочевое население, было вытеснено и частично ассимилировано монголоидными кочевниками, носителями культуры плиточных могил. Видимо, под давлением монголоидных кочевников "раннескифское" кочевое население из восточной Монголии могло переселиться на юг в районы Ганьсу и Ордоса, о чем свидетельствуют находки предметов звериного стиля из музеев Ланьчжоу и Чжанье. Именно в это время, в VII в. до н. э. "на горизонте китайской истории" впервые появились племена ди [Крюков, Сафронов, Чебоксаров, 1978, с. 179]. Наибольшие военные успехи племен ди на Среднекитайской равнине относятся к середине VII в. до н. э. В 20-е гг. VII в. до н. э. единый этнический массив племен ди распадается на две группы: западных, "белых ди" и восточных, "красных ди" [Крюков, Сафронов, Чебоксаров, 1978, с. 180]. Воинственные кочевые племена участвовали в многочисленных войнах с государствами древнего Китая, В течение I тыс. до н. э. они постепенно смешались с тибетскими и тюрко-монгольскими племенами, были ассимилированы древними китайцами. Племена сяньюев, сяньюней, байян, лоуфаней и др. потомков ди были подчинены хуннами [Миняев, 1991, с. 115]. В состав населения хуннской державы входили европеоидные кочевники. Хуннская культура включила ряд элементов предшествующих скифоидных культур Центральной Азии и северного Китая.

Работа выполнена по гранту РГНФ № 99-01-00319.
Худяков Ю. С. Предметы искусства звериного стиля из музеев провинции Ганьсу и проблема генезиса скифоидных культур Центральной Азии // Евразия: культурное наследие древних цивилизаций. Вып. 2. Горизонты Евразии: Сб. науч. ст. / Ред. и сост. О. А. Митько.- Новосибирск, 1999.- С. 7-10.



Карзина Выбранно товаров - 0
На сумму - 0рЂ.